Репетиция в самом разгаре, когда телефон Элизабет разрывается от настойчивых звонков. Это школа. Голос на другом конце провода, сдавленный и официальный, требует её немедленного присутствия: что-то случилось с Арманом. Её шестилетним сыном. В театре остаются недосказанные реплики и недоуменные взгляды коллег — актриса уже мчится через город, сердце колотится в такт стуку каблуков по асфальту.
Школа встречает её гробовой тишиной. Коридоры пусты, классы вымерли. В кабинете директора нет ни Армана, ни внятных объяснений. Только тягучее молчание, обмен взглядами, полными невысказанного. Становится ясно: произошло нечто, о чём здесь предпочитают не говорить. Но это «нечто» коснулось её ребёнка.
Поначалу всё крутится вокруг детей, вокруг якобы детской ссоры. Однако очень скоро Элизабет понимает, что её сын — лишь пешка в сложной, взрослой игре. Играют те, у кого есть что скрывать. У кого репутации, карьеры, браки построены на хрупком фундаменте тайн. Никто не хочет шума. Никто не хочет правды. Все заинтересованы лишь в том, чтобы история поскорее улеглась, канула в забвение.
Но для Элизабет это невозможно. Тишина и полунамёки — худшее, что может быть. Она упирается, задаёт неудобные вопросы, отказывается играть по навязанным правилам. И сталкивается с холодной стеной: вежливым безразличием, внезапной забывчивостью свидетелей, административными преградами.
Ей предстоит пробиться сквозь эту стену. Распутать клубок из мелкой зависти, давних обид и скрытых маний, которые взрослые, ответственные люди носят в себе. Она должна докопаться до сути, пока тень от этой истории не накрыла с головой её сына и не разрушила ту хрупкую нормальность, что осталась у её семьи. Даже если для этого придётся перевернуть весь этот аккуратный, притворяющийся благополучным мирок с ног на голову.
